и есть способность (хотя бы изредка) присутствовать в настоящем и, таким образом, проявлять «подлинное бытие», которое в этом случае может быть синхронизировано с бытием вообще.

I.II.27. Безумие и Эдип

«Я Эдип по природе, мои ноги распухли,

от дурной головы – ни ходить, ни дышать…»

Все начинается с того, что его отец, царь Фив, прокалывает Эдипу ноги и бросает у подножия горы Киферон. Дело было в безумном предсказании, которое, как все безумные предсказания, в итоге не может не сбыться самым безумным образом (предсказание Пифии, Дельфийский Оракул).

Пастух находит маленького Эдипа и относит в Коринф.

Много лет спустя, уже после убийства Лая, он встречается со Сфинксом – чудовищем, которое терроризировало Фивы. Сфинкс бросился в пропасть не потому, что Эдип разгадал его немудреную загадку, а потому, что увидел в Эдипе безумие более яркое и отчаянное, чем свое собственное.

А дальше – брак с вдовой Лая, царицей Фив, которая оказалась его матерью.

Дальше он ослепляет себя и отправляется в добровольное изгнание с дочерью Антигоной [см. «Безумие и Антигона»], и здесь уместно вопрошание Милана Кундеры.

Затем он умирает, но безумие его продолжает жить, в том числе в трудах некоторых психоаналитиков.

I.II.28. Безумие и Гамлет

Гамлет безумен, а Призрак отца Гамлета безумен вдвойне. Мы понимаем, что, если говорить о пьесе Шекспира, все действие происходит у Гамлета в голове. При этом оно идет сразу на трех уровнях:

1) мир, где есть только Гамлет;

2) мир, где обитают все остальные «живые» герои;

3) мир, где существует Призрак.

Иногда Гамлет и Призрак переходят в миры друг друга, но они не могут попасть во второй, «срединный» мир.

В монологе «Быть или не быть» Гамлет пытается стряхнуть с себя сети сущего, проникающие к нему из «второго» мира, – он пытается поймать истину бытия, Dasein, но ему это удается лишь несколько раз и всего на несколько мгновений.

Гамлет находится с Призраком в особом безумном родстве, но в реальности он ему вовсе не сын. Он кровный сын Клавдия, но об этом знает только Гертруда.

И да – безумие Гамлета заразно. И оно передается как воздушно-капельным, так и половым путем.

I.II.29. Безумие и Фауст

«Понял доктор, доктор Фауст, старый добрый молодец…»

(одна известная песня)

Иоганн Георг Фауст из Книтлингена колесил по всей Европе в поисках знаний и опыта. В Гейдельберге есть пивная, где он обмывал свою бакалаврскую степень, и которая сейчас является объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. В Кракове он беседовал с драконом.

«Черный пудель, черный пудель, ты бежишь всегда за мной…»

(из той же песни)

Фауст был безумен еще в Гейдельберге. Но Мефистофель был безумней Фауста. Он прожил рядом с Фаустом достаточно длинную жизнь. Он помогал Фаусту в алхимии, физике, магии и антропологии. Вдвоем они написали достаточно серьезный трактат о психологии.

«Пусть жизнь моя висит на волоске, но я прорвусь к тебе…»

(там же)

«„Фауст“ – это сумасшедшая вещь, которая выходит за рамки привычного», – сказал однажды Гете собеседнику про свою мистерию.

Сам Фауст изгонялся из многих городов, потом исчез на сто лет, а потом встречался с Иоганном Валентином Андреэ.

«Меня все время звезды звали ввысь…»

(оттуда же)

«Фауст избран богом и безумен», – писал Гете. И хотя безумен именно Фауст, а его ученик Вагнер весьма рационален и прагматичен, именно последний создал Гомункула, обреченного на несчастье.

Гомункула похоронили, но он выжил и живет до сих пор во Фрайбурге и даже периодически читает лекции в университете.

I.II.30. Безумие и эпохи – 2

В 1955 году Мишелю Фуко начала сниться книга о безумии. Сперва ему снились отдельные фразы и идеи, потом – целые страницы и, наконец, – отдельные главы. Он жаловался, что не успевает утром все это записывать. Поэтому значительная часть его «Истории» осталась в мире снов и ждет новых сновидцев, чтобы дописать ее.

«В эпоху Средневековья и Возрождения безумие хотя и внушало страх [см. «Безумие и страх»], порой доходивший до ужаса [см. «Безумие и ужас»], и подвергалось изгнанию и заключению, но не было предметом отчуждения».

И далее – «рациональное и иррациональное, норма и патология, „разумное“ и „безумное“ не были четко разделены, между ними существовал диалог».

«Отчуждение безумия началось со знаменитых „кораблей дураков“» [см. «Безумие и корабли»] в эпоху Возрождения – кораблей, на которых безумцев отправляли в изгнание.

«Вода здесь имеет переходный статус, пограничное положение умалишенных: подвижная стихия изолирует их, может привести в любое место в мире и при этом является „изнанкой“ мира». Так безумие выворачивало мир наизнанку.

«Безумие в конце Средневековья представляет собой символ тревоги, охватившей все общество, так как воплощает ощущение бессмысленности мира, ничтожности человека, небытия. Смерть [см. «Безумие и смерть»] и безумие становятся в какой-то мере равноценны, и нарастание безумия свидетельствует о приближающемся конце света».

И тогда Мишелю Фуко приснился конец света.

I.II.S-3.30/31. Ироничный Философ [Суб-личности – 6]

(1)

Он прохаживается по кабинету с весьма таинственным видом. Тонкие губы чуть трогает ироничная улыбка.

Он собирает коллекции философских анекдотов. Иногда придумывает их сам.

«Эйнштейн после смерти предстал перед Господом.

Господь говорит ему:

– За твои заслуги перед человечеством я могу исполнить любую твою просьбу.

– Господи, – взмолился Эйнштейн, – я очень долго выводил формулу Вселенной, но так и не смог ее получить, напиши мне ее, пожалуйста.

– Пожалуйста, – Б-г идет к доске, берет мел и пишет длинную формулу.

Эйнштейн подходит, долго изучает написанное и наконец восклицает:

– Господи, да у тебя же здесь ошибка!

Господь вздыхает, разводит руками:

– Знаю».

(2)

Он говорит, что не встречался с Другими, а если и встречался, то не придает этому никакого значения и не хочет об этом разговаривать.

«Диалог стула и унитаза о людях.

Стул говорит:

– Знаете, вот мы вроде бы знаем людей с одной и той же стороны, но то, что вы рассказываете, просто чудовищно».

(3)

Он ехидно улыбается с чувством интеллектуального превосходства.

«Бежит заяц по тропинке. Видит лужу. А оттуда на него смотрят глаза.

– Что ты? Бытие или сущее?

– Я твой Dasein».

I.II.31. Безумие и текст

Безумие создает текст, который читает сам себя и пишет сам себя. Этот текст возникает одновременно на нескольких языках, в том числе не существующих в настоящее время; все варианты текста различны и непереводимы с одного языка на другой.

Безумие создает текст, выхватывая из языка отдельные фрагменты, и позволяет им самим располагаться в некоторой последовательности. Если долго присматриваться к этому тексту, можно увидеть, как сквозь его тело начинают проступать структуры смыслов и бессмыслиц; структуры все время видоизменяются по мере роста текста и по мере его самовосприятия.

Безумие создает текст, который оно само не в состоянии ни прочитать, ни понять, ни прокомментировать, ни упаковать так, чтобы его можно было безопасно предъявить миру.

I.II.32. Безумие и Мэри

Мэри Годвин (Mary Wallstonecraft Godwin) было